Перезагрузка приходит на нефтяные вышки ("The National Interest", США) Андерс Аслунд (Anders Aslund)
30 августа глава ExxonMobil Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson) заключил на российском приморском курорте Сочи крупную нефтегазовую сделку с президентом «Роснефти» Эдуардом Худайнатовым. Крупнейшая в мире частная энергетическая компания заключила самую крупную сделку между иностранной энергетической компанией и самой большой в России государственной нефтяной компанией в российской истории. На церемонии подписания присутствовали премьер-министр Владимир Путин – истинный глава совета директоров ООО «Российская энергетика» - и вице-премьер Игорь Сечин, что означает полную политическую поддержку договоренностей. Это серьезный успех как для ExxonMobil, так и для «Роснефти».
Компании договорились создать в России два больших совместных предприятия в области освоения морских месторождений. Одно из них будет заниматься участками площадью 126 тысяч квадратных километров в Арктике, в Карском море, а второе - черноморским Туапсинским блоком, площадь которого составляет 11 200 квадратных километров. Согласно предварительным оценкам, проведенным Россией, первое месторождение может содержать 36 миллиардов баррелей нефти, а второе - 9 миллиардов баррелей. Две трети акций достанутся «Роснефти» и треть - ExxonMobil. ExxonMobil пообещала потратить на разведку месторождений 3,2 миллиарда долларов. В обмен она предлагает «Роснефти» неконтрольные пакеты акций по меньшей мере в шести проектах в западном полушарии, включая доли в наземном нефтяном месторождении в Техасе и морском месторождении в Мексиканском заливе.
Руководство «Роснефти» отлично осознает ту неприятную истину, что ни одна из российских компаний не способна проводить разведку трудных месторождений на арктическом шельфе или в глубоких водах Черного моря. Этим могут заниматься лишь немногие из ведущих мировых нефтяных компаний. ExxonMobil доказала свой навык работы в трудных водах. Одновременно «Роснефть» приглашают участвовать в энергетических проектах на территории США и, фактически, изнутри ознакомиться с технологиями и управленческими методиками ExxonMobil.
Для ExxonMobil это также крайне привлекательная сделка. Главная проблема для ведущих нефтяных компаний сейчас – это проблема доступа к новым крупным месторождениям нефти и газа. Большая часть Ближнего и Среднего Востока для них закрыта, а в России монополия на работу с крупными неразведанными месторождениями на шельфе находится у «Роснефти» и «Газпрома». Таким образом, единственное открытое окно возможностей, которое оставалось у ExxonMobil, - это договориться с одной из этих двух государственных компаний. Сделав это, она получила эксклюзивный доступ к крупным морским участкам. Более того, ее первый взнос в проект совсем не велик, и ей не пришлось расплачиваться собственными акциями.
Однако в прошлом январе, как известно, подобную же сделку с «Роснефтью» заключила BP, причем речь шла о том же самом блоке в Карском море. В мае соглашение сорвалось, и «Роснефть» начала переговоры с ExxonMobil. Между тем, прошлая сделка не только точно так же была благословлена Путиным и Сечиным (что ей не помогло), но и подразумевала куда более глубокую интеграцию между двумя компаниями. BP предлагала «Роснефти» не меньше 5 % своих акций в обмен на 9,4 % акций российской компании.
У BP было больше опыта работы в России, чем у любой другой из ведущих нефтяных компаний, так как она, благодаря созданному ей в равных долях с группой российских олигархов совместному предприятию «ТНК-BP», добывала в России намного больше нефти, чем они. С коммерческой точки зрения проект «ТНК-BP» оказался крайне успешным, однако партнеры-олигархи так часто судились с BP, что это начало препятствовать деятельности компании в России. По-видимому, те же самые олигархи убедили Путина изменить позицию в отношении сделки BP с «Роснефтью», которая не предусматривала их участия.
Таким образом, следует сделать вывод о том, что одобрение Путина – необходимое, но не достаточное условие для успешного заключения в России крупных сделок. Как будто специально для того, чтобы подчеркнуть, что соглашение с ExxonMobil не означает улучшение делового климата в стране, российские судебные приставы и спецназ на следующий день после того, как сделка была заключена, провели обыск в московских офисах BP в связи с судебным спором компании с ее российскими партнерами.
Основная причина того, что выбор был сделан в пользу ExxonMobil, заключается в том, что эта компания успешно действовала в качестве оператора трудного проекта «Сахалин-I», в котором ExxonMobil принадлежит 30 % акций, а «Роснефти» - 20 %. Остальная часть проекта принадлежит компаниям из Индии и Японии. Договор был заключен в 1996 году, и добыча нефти началась – как и планировалось - в 2006 году. Интересно, что это единственный крупный нефтегазовый проект в России, большая часть акций которого принадлежит иностранным фирмам. Это позволяет предположить, что компания ExxonMobil, скорее всего, кое-что понимает в том, как нужно вести дела в России.
Проект «Сахалин-I» особенно благоприятно выглядит на фоне проекта «Сахалин-II», оператором которого является Royal Dutch Shell. Ее партнер «Газпром» сначала жаловался на задержки и раздувание стоимости проекта, а потом использовал эти жалобы, чтобы оправдать фактическую экспроприацию изрядной части акций своих иностранных партнеров.
Нет ничего странного в том, что российское руководство учло недавний опыт и предпочло ExxonMobil, а не BP и Shell, хотя они и больше работали в России. Более того, оно, возможно, учло и опыт Казахстана, в котором злополучная итальянская ENI несколько лет подряд не могла начать добычу на месторождении «Кашаган» в Каспийском море. Кроме того русские в принципе предпочитают иметь дело с наиболее крупными и сильными партнерами—в данном случае с ExxonMobil.
Пожалуй, странно только то, что они не выбрали ExxonMobil раньше. Судя по всему, Москва не хотела заключать с американскими компаниями крупные сделки по политическим соображениям. Хотя Россия – девятая по величине экономика в мире, она занимает лишь 37-е место в списке экспортных рынков Соединенных Штатов. Соглашение ExxonMobil с Россией сделала возможным начатая президентом Бараком Обамой политика «перезагрузки». Это можно рассматривать как начало нормализации коммерческих отношений между США и Россией.
Получение Россией неконтрольных пакетов акций в нескольких энергетических проектах в Соединенных Штатах трудно счесть угрозой национальной безопасности. В конце концов, у «Лукойла» есть автозаправки в Вашингтоне, а «Северсталь» и «Евраз», которым принадлежат по несколько американских сталелитейных заводов, входят в число крупнейших производителей стали в Соединенных Штатах. Контраст со скандалами вокруг китайских инвестиций в энергетику, высокие технологии и связь крайне нагляден.
Тем не менее, причин считать, что эта сделка хотя бы отчасти улучшит сложный деловой климат России, нет. Россия в прошлом не раз заключала сделки с крупными компаниями, но все они ничего не изменили. Следует отметить два обстоятельства. Во-первых, Россия, возможно, решила начать большой нефтегазовый проект совместно с крупной частной компанией, но в прошлом мы уже не раз видели фальстарты. Пока не ясно, станет ли это действительно новым началом. Во-вторых, крупнейшая американская компания пока не сталкивалась в России с серьезными политическими проблемами.
ИноСМИ.Ru
.gif)
